Шедов Фёдор Алексеевич
Приближающийся День работников прокуратуры Беларуси – отличный повод поговорить с лучшими представителями этой профессии. В их число заслуженно входит профессионал своего дела и незаурядная личность, бывший начальник управления Генеральной прокуратуры по обеспечению участия прокуроров в рассмотрении судами уголовных дел (2002–2008) Фёдор Шедов.
В эксклюзивном интервью со старшим советником юстиции – о становлении института государственного обвинения и годах службы в органах прокуратуры, участии в подготовке УПК 2001 года и секретах профессионального роста.
– Фёдор Алексеевич, когда Вы решили стать юристом? Легок ли был путь к профессии?
– Мое детство прошло в городе Славгороде Могилевской области. Учился я в средней школе № 2. По настоянию отца-военнослужащего собирался поступать в военное училище, но перед сдачей экзаменов понял, что это не мое призвание, и решил стать юристом. Причиной изменения моих намерений стал пример двоюродного брата, который жил в Москве и окончил юрфак Московского государственного университета. Я поступил на юрфак в Минский государственный университет и после его окончания в 1975 году был принят в органы прокуратуры, невзирая на то, что преддипломную практику проходил в отделе милиции и меня уже распределили в следственный отдел Заводского РОВД г. Минска. Но мой друг и впоследствии коллега, Валерий Иванов, который уже работал в прокуратуре Советского района г. Минска, предложил поступить на службу в надзорные органы. Я записался на прием к прокурору города Л.Л. Дедкову и в ходе беседы сообщил ему, что хочу быть прокурором. Кстати, прокурор города удивился, ведь мне было совершенно все равно кем быть – следователем или помощником прокурора. Так я стал сначала стажером, затем помощником прокурора. К слову, уже на второй рабочий день в прокуратуре мне поручили поддерживать обвинение по уголовному делу в суде Заводского района. С тех пор я поддерживал государственное обвинение в течение 33 лет.
– Кто вдохновлял или что вдохновляло Вас продолжать идти к цели в сложный начальный период службы? Кому из старших коллег – прокуроров хотели бы сказать спасибо за наставничество и поддержку?
– Крайне благодарен за науку, которой со мной делились Геннадий Александрович Маслыко и Иван Иванович Суховерх. Своеобразным ориентиром для меня стал Александр Владимирович Ивановский. Службу в органах прокуратуры он начал приблизительно в то же время, что и я – где-то в середине 1970-х. Я всегда восхищался его интеллектуальными и организаторскими способностями, ценил как очень порядочного и образованного человека. Получив опыт в разных отраслях надзора (он работал и следователем, и помощником прокурора, и заместителем прокурора района), в 1983 году за высокий профессионализм А.В. Ивановский был оценен по достоинству и переведен в Прокуратуру БССР. Сначала на должность прокурора отдела по надзору за следствием и дознанием в органах внутренних дел, затем старшим прокурором отдела по надзору за соблюдением законов по охране материнства, детства и о несовершеннолетних. Кстати, с 1994 года он возглавил отдел Прокуратуры Республики Беларусь по надзору за соответствием закону судебных решений по уголовным делам. А уже в феврале 1997 года Александра Владимировича назначили заместителем Генерального прокурора Республики Беларусь.
– Расскажите об органах прокуратуры тех лет.
– В 1970–1980-х годах нагрузка на все правоохранительные органы, особенно на прокуратуру, была колоссальной, а штат прокуратуры всегда небольшой. Относительно следствия в милиции – во много раз меньше. Например, в прокуратуре Заводского района г. Минска работали четыре помощника прокурора и четыре следователя. Иногда одному следователю приходилось расследовать по 17 дел в месяц. Поскольку закон позволял вести следствие всем прокурорским работникам, то нередко уголовные дела расследовали помощники прокурора. Более того, чтобы не портить показатели следователям, помощникам прокурора поручали расследовать так называемые «неважные» дела. Как правило, у меня в производстве всегда находились труднораскрываемые дела. Поэтому, несмотря на то, что почти все рабочее время необходимо было находиться в суде, поддерживая государственное обвинение, в любое свободное время приходилось заниматься расследованием уголовных дел (нарушение правил техники безопасности, убийства, дела в отношении несовершеннолетних).
Три с половиной года работы в прокуратуре района я постоянно – параллельно со своей непосредственной деятельностью – расследовал уголовные дела. Наверное, в дальнейшем именно знание тонкостей следствия помогало мне в работе.
– Фёдор Алексеевич, из многочисленных направлений деятельности прокуратуры Вы выбрали именно уголовно-судебный надзор. Чем он Вам импонирует?
– Так получилось, что на протяжении всей службы я занимался именно этим направлением надзора. Приходилось поддерживать государственное обвинение по разным категориям уголовных дел. Поначалу доходило даже до 120–130 уголовных дел в год. А когда работал в прокуратуре города, дел было уже немного меньше, но они отличались большими объемом и сложностью. В Генеральной прокуратуре количество дел стало значительно меньше, но их рассмотрение длилось месяцами.
Убежден, что поддержание государственного обвинения – это самый важный показатель работы органов прокуратуры. Государственный обвинитель в суде – лицо прокуратуры. На это я всегда обращал внимание своих коллег. Всегда подчеркивал, что это наша основная обязанность и долг. Да, именно настоящий долг прокурора – доказать в суде, что следствие было проведено законно и правильно, и убедить суд в правильности мнения государственного обвинителя. Думаю даже, что это самое сложное направление деятельности в органах прокуратуры. Следователь расследует уголовное дело месяцами, бывает, что и годами. А прокурору в суде надо всю работу следователя и доказанность вины показать за считаные часы, иногда дни. В судебном следствии прокурор – и следователь, и государственный обвинитель.
Прокурор никоим образом не должен исказить доказательства. Он не только обвинитель, но и главный исследователь: доказательства были проанализированы и представлены суду безукоризненно. И когда суд с ними согласится – это и есть итог работы прокурора.
– О каких уголовных делах, по которым Вы поддерживали государственное обвинение, могли бы сегодня вспомнить?
– Одно из самых сложных уголовных дел, по которому я поддерживал обвинение, – это события 1989 года, банда Мезина в Гомельской области. Дело имело огромный резонанс в республике. Ведь считалось, что бандитизм давно изжит. В принципе, так оно и было. После 1953 года в Беларуси организованные преступные формирования не выявлялись. А тут оказалось, что бывший сержант милиции, водитель, создал банду, в которую входила его жена, брат, друзья. Они совершали грабежи, вымогательства, разбойные нападения на кассиров, другие преступления. В вину Мезину вменялось до 53 статей УК. Самое страшное, что в преступных деяниях принимали участие жены двоих фигурантов. Это уголовное дело расследовалось очень долго. Во время расследования на следователей совершались покушения, например, один из участников банды бросил в окно кабинета следователя гранату. (К счастью, все остались живы!) Совершали поджоги машин, дач. Поиском участников преступной организации занимались все правоохранительные органы. Заканчивали следствие по делу следователи Генеральной прокуратуры по особо важным уголовным делам. Будучи зональным прокурором по Гомельской области, я часто выезжал в регион для поддержания обвинения. Судебное разбирательство по данному уголовному делу длилось три месяца. По решению суда двоим обвиняемым назначена исключительная мера наказания.
Был у меня в практике и оправдательный приговор. Для меня как прокурора это была трагедия. В суде я был вынужден отказаться от обвинения, поскольку каждый раз после трех дополнительных расследований доказательств совершенного убийства становилось все меньше и меньше.
Как правило, мне поручали поддерживать государственное обвинение по самым сложным уголовным делам, рассмотрение некоторых длилось годами. Однажды я не выдержал и спросил у курирующего заместителя Генерального прокурора: «Почему всегда я?» Ответом стал вопрос: «А кто еще?» Больше я руководству таких вопросов не задавал.
– Становление института государственных обвинителей Беларуси происходило на Ваших глазах. Что помогало росту и укреплению профессионализма прокурорских работников?
– Вначале в Генеральной прокуратуре был отдел уголовно-судебного надзора (так коротко мы его называем), а в 2000 году – образовано управление. Генеральный прокурор Республики Беларусь В.В. Шейман, назначая меня на должность, сказал: «Тебе поручается руководство вновь созданным управлением, предстоит создать отделы, подобрать начальников и личный состав». Это предопределило дальнейшую работу управления вплоть до нынешнего времени, потому что впервые начальнику управления доверили самостоятельно решать кадровые вопросы. Мне пришлось предлагать главе надзорного ведомства всех начальников отделов и штат сотрудников своего управления, куда вошли и прежние работники, и новые. Такое решение руководителя было правильным: я подобрал людей, которые могли хорошо работать – лучших специалистов, в том числе из районов. Одной из первых в управление, например, приняли тогда еще помощника прокурора Минского района Е.В. Парамонову, которая в настоящее время его возглавляет.
К правилу «Кадры надо учить» мы подходили очень серьезно. И благодаря подбору лучших, их постоянному обучению мои работники справлялись с любой нагрузкой. По всем жалобам, которые поступали из областных судов в Верховный Суд, давали заключения прокуроры нашего управления. Приходилось оптимизировать работу, создавать отделы. Была образована методическая служба – она хорошо себя зарекомендовала.
Для того, чтобы наши гособвинители могли совершенствовать свое профессиональное мастерство, мы создали в органах прокуратуры единую систему обучения по повышению качества поддержания государственного обвинения. Предоставили возможность самостоятельно учиться, участвовать в постоянно действующих семинарах, проходить производственную практику в структурных подразделениях вышестоящих прокуратур. Распространяли положительный опыт работы, предлагали учебу в Институте переподготовки и повышения квалификации судей, работников прокуратуры, судов и учреждений юстиции (далее – ИППК).
Для учебы кадров (районного, областного звена) организовывались ежегодные семинары: мы выезжали в одну из прокуратур на 3–4 дня и там под руководством заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь проводили занятия. Обычно семинары проводились на базе областных прокуратур, куда приглашались прокурорские работники районного звена и областной аппарат. Это давало очень хорошие результаты. Несколько дней в обстановке абсолютного доверия прокурорские работники учились тонкостям, нюансам поддержания государственного обвинения, перенимали опыт друг друга. По результатам семинаров наше управление готовило методические пособия и статьи в журнал «Законность и правопорядок».
В сфере уголовно-судебного надзора раньше в основном работали мужчины, но со временем женщин-гособвинителей стало больше. В некоторых регионах доходило до 80 % (Могилевская, Брестская области). Для уголовно-судебного надзора эту тенденцию я оцениваю положительно, поскольку женщины-прокуроры крайне ответственны и скрупулезны.
Очень помогала возможность обучения в Институте переподготовки кадров в Ленинграде. Это были очень интересные занятия. Их проводили профильные работники органов прокуратуры СССР, другие специалисты. Мы изучали значимые архивные уголовные дела, например, дело Павлика Морозова, дела, по которым реабилитировано большое количество людей. Для нас проводили практикумы, воссоздающие обстановку судебного заседания. На них велась видеозапись. Однажды мне предложили выступить с речью, и тогда я впервые увидел себя со стороны. Мне не понравилось. Преподаватели предложили еще раз произнести ту же речь. Я повторил. Мне показалось, что стало лучше.
Эту практику мы пытались внедрить для гособвинителей органов прокуратуры нашей республики: на семинарах наши прокуроры выступали с судебными речами. Мы делали видеозаписи накануне, в ходе судебного заседания, и на семинаре. Это давало возможность увидеть свои ошибки, допускаемые в ходе выступлений в суде: эмоциональное поведение, неточности, неправильно произнесенные слова. Все участники семинаров признавали действенность такого обучения.
Кроме того, если прокурорам нужно было срочно посоветоваться по уголовному делу, я всегда разрешал звонить мне напрямую. Это позволяло оперативно принимать правильные решения.
– Фёдор Алексеевич, нам известно, что вы являлись членом научно-консультативного совета при Верховном Суде. Расскажите об этом интереснейшем, на наш взгляд, опыте.
– Я являлся членом научно-консультативного совета при Верховном Суде, который готовил постановления Пленума Верховного Суда. После подготовки судьями проекта постановления его направляли для согласования в правоохранительные органы: прежде всего прокуратуру, Министерство юстиции, адвокатам. Наше управление готовило замечания на постановления Пленума. Это сложная работа, ею занимался методический отдел, но участие принимали все прокуроры. Мне, в частности, по пунктам приходилось готовить замечания и возражения, которые направлялись в Верховный Суд, затем на заседании Пленума по всем вопросам давал заключение Генеральный прокурор Республики Беларусь. А вот на научно-консультативном совете это заключение давал я. После того, как высказались все судьи Верховного Суда и члены данного совета, выступить последним председатель предоставлял право мне. Как правило, с мнением прокуратуры Верховный Суд почти всегда соглашался, наши замечания учитывались.
– Вы участвовали в разработке нового УПК 2001 года. С введением его в действие произошла серьезная демократизация уголовного процесса, законодательно разграничивались процессуальные функции обвинения, защиты и суда. Расскажите, пожалуйста, как это было? С какими проблемами пришлось столкнуться прокурорам в условиях состязательности процесса?
– Разработка нового УПК оказалась очень сложным делом. Длилась более полугода. Старослужащие прокурорские работники рассказывали, что, когда готовились изменения в УК 1960 года, этот процесс растянулся на несколько лет. У нас такой возможности не было. Было создано две рабочие группы: Верховный Суд готовил УК, а Генеральная прокуратура – УПК. Команда, состоявшая из 20 человек (в их число входили ученые НАН, Академии МВД, БГУ, ИППК), разрабатывала этот проект в соответствии с новыми, серьезно изменившимися требованиями. Я подготовил три главы. Занимался этим в выходные дни, так как из-за высокой рабочей нагрузки свободного времени не оставалось. В будние дни всесторонне рассматривали и обдумывали главы проекта у заместителя Генерального прокурора Республики Беларусь, обобщали данные. Этот проект долго обсуждался в Парламенте, некоторые статьи в итоге изложили не самым лучшим образом. Видимо, поэтому изменения в данный кодекс вносятся до сих пор.
Принятые УК и УПК были введены в действие через три дня: 30 декабря было заявлено о подписании, а с 1 января оба кодекса вступили в силу. И ночью курьеры помчались по всем областям республики, чтобы доставить в правоохранительные и государственные органы всех уровней текст уголовного и уголовно-процессуального законов. Представьте: не было времени на учебу, а изменения коснулись всех. Особенно они затронули работу следователей, поскольку по новому УПК требовалось иначе производить следственные действия, в частности осмотр места происшествия и т.д. Затем начались проблемы в применении законодательства. Для того, чтобы помочь практикам, на базе прокуратуры создали рабочую группу, которую возглавлял заместитель Генерального прокурора Республики Беларусь А.В. Ивановский. В нее вошли прокурорские работники, адвокаты, следователи, судьи, ученые. Эта группа, безусловно, не имела никаких законодательных полномочий, но все же юристы, которые разрабатывали новые УК и УПК, предлагали, каким образом нужно применять положения кодексов. Так длилось несколько месяцев, затем появились постановления Пленума, которые разъясняли судам, как применять закон на практике.
С введением в действие нового УПК 2001 года повысилась роль прокуроров в судебном разбирательстве уголовных дел. Закон требовал обязательного участия гособвинителя по всем делам публичного, частно-публичного обвинения, а также по делам частного обвинения, возбужденным прокурором. Оставались дела, по которым можно было не поддерживать государственное обвинение: незначительные дела, дела частного обвинения и т.д. В связи с этим было много разногласий между судом и прокуратурой.
Для поддержания государственного обвинения в судах пришлось задействовать всех прокуроров, за исключением следователей. Недостаточная теоретическая подготовка и практический опыт части прокуроров нацелили нас на разработку программ планомерного переобучения в центральном аппарате, аппаратах прокуратур областей, города Минска, Белорусской военной и Белорусской транспортной прокуратур. Для оказания практической помощи нижестоящим прокурорам в поддержании государственного обвинения в Генеральной прокуратуре мы создали специальные группы, в которые кроме работников отделов по надзору за соответствием закону судебных решений по уголовным делам включили руководителей отделов и прокуроров других отраслей надзора.
Ввели в практику назначать прокуроров для поддержания государственного обвинения по конкретному уголовному делу с учетом их квалификации, опыта работы, способности к публичным выступлениям, других положительных качеств. Учитывали объем, сложность, а также соответствие категории уголовного дела основному предмету надзора.
– С пониманием ли относились к вашей профессиональной нагрузке в семье?
– Исключительно с пониманием – жена Елизавета Кузьминична работала начальником управления общего надзора Генеральной прокуратуры. С ней мы прожили более полувека. Интересно, но в работе мы практически не пересекались. Единственное, во время обеда могли выпить вместе кофе. Она прошла такой же путь, как и я – от помощника прокурора района до начальника управления. Была высококвалифицированным юристом в своей области. Коллеги иногда шутили: «Как могут два старших советника юстиции ужиться в одной квартире?». Я отвечал, что очень легко: она – в одной комнате, я – в другой. Жена очень долго проработала в прокуратуре, последние 23 года – в Генеральной прокуратуре. Затем ушла работать в Белгосстрах, где образовывала юридическую службу. Много лет назад белорусское телевидение сняло о нашей семье документальный фильм. А вот дочь, зять и внук не пошли по нашим стопам – получили экономическое образование.
– Что бы Вы могли порекомендовать сегодняшним молодым прокурорским работникам?
– Мне трудно порекомендовать что-либо для всех прокурорских работников, а вот для государственных обвинителей повторил бы именно то, что часто озвучивал на учебных семинарах: «Прокурор в суде – это вся прокуратура, это честь и достоинство прокуратуры». Человек может только один раз увидеть прокурора, и у него сложится впечатление о прокурорах на всю жизнь. Поэтому я добавлял: «Вы должны прийти в суд и показать, что вы прокуроры. Доказательства, квалификация, мера наказания – это второе, а первое – сам прокурор. Командует в суде председательствующий, а вы должны поддерживать честь судьи, обращаясь к нему исключительно «Высокий суд», в том числе для того, чтобы никто из участников процесса не усомнился в законности вынесенного приговора. Вот если вы так сделаете, тогда задача будет выполнена. У меня была такая установка.
Конечно, многие с этим не соглашались, принижая свою роль, говорили, что прокурор всего лишь одна из сторон в процессе. В целом это действительно так – сторона. Но ведь адвокат имеет право в защиту обвиняемого сказать в суде все, что ему хочется, а прокурор такого права не имеет: он говорит только о том, что доказано, и не может отойти от этого. После такого объяснения многие коллеги со мной соглашались. Тот, кто вел себя так в суде, всегда был на высоте.
Считаю, что работники, которые прошли горнило районной прокуратуры и областных прокуратур, как раз сейчас и находятся в главном управлении уголовно-судебного надзора Генеральной прокуратуры.
А еще, для того, чтобы стать хорошим государственным обвинителем, нужно постоянно перечитывать УК. Я лично уже через пять лет после окончания университета стал по вечерам листать УК и УПК (как и художественную литературу, от которой я и сейчас не могу оторваться). Для меня стало удивительным, что уже начиная с первой статьи я стал находить в кодексах много нового. И это не касалось внесенных изменений! Это было новое прочтение данного нормативного правового акта, его новое понимание.
– Фёдор Алексеевич, Вы много лет возглавляли профильное структурное подразделение Генеральной прокуратуры. Поделитесь, пожалуйста, секретом, как стать успешным руководителем.
– Я не знаю секрета успешного руководства, потому что никогда не стремился руководить. Я пошел служить в прокуратуру для того, чтобы быть специалистом-юристом. Лучшим юристом. А когда стал прокурором, старался быть лучшим прокурором. Сейчас мне кажется, что я сумел чего-то добиться.
Когда мне предложили занять должность начальника управления (это было через несколько ступеней от той должности, которую я занимал), я думал отказаться. Не потому что боялся ответственности, просто раньше я этого не пробовал и не знал, как это делать. Но заместитель Генерального прокурора Республики Беларусь А.В. Ивановский опять задал мне все тот же вопрос: «А кто же тогда?» К сожалению, я не смог назвать другой кандидатуры.
Фото. Фёдор Шедов в редакции журнала «Законность и правопорядок». Минск, 2024 год
Полагаю, я добился успеха потому, что любил эту работу и людей, с которыми работал. Всех без исключения. В этом и весь секрет.
БИОГРАФИЧЕСКАЯ СПРАВКА
Фёдор Алексеевич ШЕДОВ на службу в органы прокуратуры поступил в 1975 году. За 33 года работы прошел путь от помощника прокурора Заводского района, прокурора отдела прокуратуры города Минска, заместителя прокурора Советского района столицы до прокурора, старшего прокурора отдела Генеральной прокуратуры. Последние семь лет до выхода в отставку возглавлял одно из самых крупных структурных подразделений центрального аппарата ведомства.
За многолетний добросовестный труд и высокий профессионализм Ф.А. Шедов удостоен государственных наград, неоднократно поощрялся прокурором города Минска и Генеральным прокурором Республики Беларусь, награжден нагрудным знаком «Почетный работник Прокуратуры Республики Беларусь».
(Материал опубликован в журнале «Законность и правопорядок», номер 2 за 2024 год, с. 62–67).